Я летела в очередном самолете и думала. Летела и думала. О чем, спросите Вы? О чем можно думать в сто двадцать несчетном самолете, когда впереди у тебя еще десять вылетов за неделю? А думается как раз очень даже. И если опустить личностную романтику и тягостность отъезда, не обращать внимания на мысли о прекрасном и единственно прекрасной, оставленной в Москве, все мысли обращаются только к одному – привычке. Как часто и быстро мы привыкаем и трансформируем реальность вокруг себя. Вспомните свой первый полет на самолете (при условии, что Вы не страдаете аэрофобией). Вспомнили? Это новое ощущение, возникающее чуть ниже солнечного сплетения при взлете и посадке, это свербящее, но приятное закладывание ушей, звуки мотора, плавные развороты корпуса самолета, при которых можно увидеть под собой целый город или бесконечные поля, моря и леса. Помните? А пушистые хлопья облаков за окном, выстраивающихся в немыслимые фигуры? Это манящее ощущение полета, свободы, стремления к чему-то новому? Да, неплохое ощущение, не спорю. Но, как ни странно, и оно стирается. И приходят размеренные, автоматические действия, когда ты уже не замечаешь, как проходишь паспортный контроль и досмотр, не замечаешь как попадаешь в нужный гейт и садишься в нужное кресло. Не замечаешь даже, как проходят несколько часов, во время которых ты успел отведать сухой бортовой паёк, прочитать все статьи лежащего напротив журнала и засверлить глазами спящих и неспящих попутчиков. А потом внезапно оказываешься в очередном отеле, где все уже привычно и знакомо, даже если ты никогда здесь не был, потому как не нужно бывать во всех отелях всего мира, чтобы знать, что и как в них устроено. Унификация, мерзкая унификация, стирает все грани индивидуальности настолько, что не нужно напрягать мозг, чтобы в чем-то разобраться – все как на ладони, живи и не думай, мозги тебе ни к чему. В этой тишине, в этом порядке и честности, на свежем воздухе и с улыбчивыми людьми я почему-то начинаю чувствовать себя вафлей. Такой засохшей, убитой временем и сроком годности вафлей, уже давно ни на что ни годной и ни капельки не привлекательной для людских глаз. И мне тут даже нравится, вы не подумайте, но ощущение вафли не уходит. Так вот вернемся к привычке. Как вы думаете, в какой момент наступает привычка? В какой момент нечто вызывающее экстаз превращается в рутину? В какой момент человек пресыщается и перестает радоваться тому, что когда-то так его будоражило? Я сейчас ни в коем случае не говорю о любви и о людях, это совсем другая тема, где я свято верю в отсутствие привычки при присутствии истинной любви. Я говорю об увлечениях, о странах, городах, вещах, интересах, пристрастиях и тому подобной мелочи, состовляющей нас и нашу жизнь. То, что когда-то нравилось со временем объективно превращается в пыль, но иногда, в крайне редких случаях интегрирует в нечто значимое. Мне нравится летать, да. И путешествовать. И видеть новые города. И старые, которые когда-то приглянулись. Однако, это уже не те ощущения, что раньше. Вероятно, всегда есть нечто одно превалирующее – либо ты увлечен работой, либо путешествиями, либо религией, либо музыкой, либо человеком, либо еще чем-то. Так вот я сейчас и, надеюсь, не просто сейчас и не просто увлечена, а погружена в одно единственное существо, носящее прекрасное название «женщина», и все остальное тускнеет рядом с ней. Хочу я того или нет, но все, что кроме – выходит зловещей чепухой и разрухой, потому что не дотягивает. И эта страна, и этот город, и даже эта белоснежная кровать и не менее белоснежная кружка выглядели бы иначе, будь она рядом. Жизнь окрашивается тем, что имеет значение. И весь этот мир – не более, чем коробка с испорченными вафлями, если не окрашивать её собственным смыслом.

Я вообще не о том хотела сказать. И не об этом. Нельзя, будучи деклассированным поэтом, заниматься финскими обоями :) 

В журнале, который я читала в самолете, была карта Питера. Моё сердце незагадочно ёкнуло. И не настолько я люблю Питер, чтобы моё сердце сжималось, а все-таки сжимается. А все почему? Ответ ищите у неё.
 

дни идут своим медленным чередом, смешивания ощущения, города, запахи, цвета, лица, голоса, звуки и превращая это месиво в картину руки неизвестного мастера, обшарпанную по углам, но идеально представляющую композицию замысла великого хаоса и безбрежной упорядоченности, возникающей при столкновении гениальности и чувственной многогранности.

ощущения восходят по лестнице накала. и со свистом падают вниз, делая подъем до следующего накала еще напряженней, чем прежний.

когда встречаешь того, кто способен видеть тебя изнутри, дискомфорт усиливается, но отторжения не происходит.

и ехала я сюда не без причины. и ведь как только приходит понимание этого зачем, проблема отпадает сама собой, несмотря на то, что гноилась внутри месяцами.

хорошая музыка. хорошее вино. красивый ужин. приятные разговоры. массаж для моих мозгов.

на выходные собираюсь в шотландию
в такой вот сладкий отель
естественно, с призраками =)

борьба как повод тел соприкоснуться мне
 

близка - я верю в секс и равно верю в драку:
в багровое пятно по снежной простыне;
в твой выпачканный рот, изящнейший из дракул;
в отметин торжество; в умение кричать
от боли и любви. клейма оставив жженье
на плечике твоем - откуда ты и чья –,
я губы оближу. я затяну ошейник
чуть туже – поводка чешуйчатый язык
ладони ублажит десятком нежных фрикций.
мы будем постигать любовные азы,
законы игр муз и музык. отравиться
твоей слюной легко – хмельной ее бальзам
мне хочется цедить неспешно, будто опий,
читая по слогам в серебряных глазах
пронзительную вязь, что мы свободны. обе.

теряя ощущение своего присутствия, тело сдается

и уступает существование куда более ценным стремлениям

и душа снова тянется в горы
в шотландские

Oh you are in my blood like holy wine
Oh and you taste so bitter but you taste so sweet
Oh I could drink a case of you
I could drink a case of you darling
And I would still be on my feet
Oh Id still be on my feet

(c) Joni Mitchell

помнится, лет эдак в 10-12 у многих моих тогдашних одногодок хаживала своего рода мечта - написать письмо самому себе в будущее. кто-то даже умудрился превратить её в жизнь, предварительно зарыв драгоценный конверт во дворе под качелями или песочницей. сила этой игры была несметна. как, впрочем, и сила любой другой детской фантазии. казалось, что это фактически открытие вселенной, окно в будущее, которое там привлекательно маячит перед самым носом.

заставь меня сейчас сделать такое, единственное, что я бы передала себе в метафорические дали - два слова.

keep clear

 а сегодня я наткнулась на подобное словоизлияние со стороны некоторых авторов, написавших письма себе любимым в 2020 год.

come back, leto_kitaro

*
я крайне болен и катастрофически опасен. за окном все раскрашено в ромбовидную шахматную клеточку, при долгом  рассмотрении начинающую плавно трансформироваться в черно-белое немое кино, где каждый элемент пространства застыл в приступе невыносимой для мозга пантомимы. ах уж мне эти кошки-мышки с собственным сознанием. да здравствует чистый белый лист мозгового пространства, на котором даже и не придет в голову что-либо записывать.
*
её небесные губы - их нехватка ощущалась под кожей невыносимым всплеском кровяной активности. нарастающая пульсация в области солнечного сплетения, охватывающий жар в области  между, непрекращающая гонка возвратно-поступательной волны.
*
мои облокноченные путевые заметки, основная активность которых приходилась на поездные промежутки из пункта А в пункт Б, куда-то канули, а так как с стала совсем стара и никуда не годна, восстановить те ощущения могу лишь в заретушеванных красках.
*
таблетки, которые почему-то надо устойчиво держать под языком, под языком держаться совсем не хотят. любопытно, кто придумывает названия лекарствам? Таблетки Сандра подъязычные - при том, что ничего похожего на сандру в составе не обнаруживается. это как - в честь любимой тещи? умершей собачки? сбежавшего хомячка? съебавшей красотки, не удостоившей тебя своим вниманием?